Об авторе

Об авторе

Александр Лапин — русский писатель и публицист. Первая известность пришла к нему в годы работы собкором газеты «Комсомольская правда» в Казахстане. Начавшийся распад СССР стал причиной переезда в Москву, где Александр Лапин в короткий срок прошел путь от корреспондента до одного из руководителей «Комсомольской правды». Многие из его публикаций были откровением для своего времени.

В начале 2000-х он снова резко меняет свою жизнь: покинув Москву уезжает в провинцию, где начинает собственный издательский бизнес и создает крупнейший в Центральной России медиахолдинг. Ведет многогранную общественную деятельность — от руководителя Воронежского отделения Российского фонда мира и депутата областной думы до президента федерации традиционного карате «Фудокай» и ведущего авторской еженедельной телевизионной программы «Русский вопрос».

Литературным творчеством занимается с конца 1970-х годов, ряд его книг переведен и издан за рубежом. Наиболее широкую известность писателю принес его роман-эпопея «Русский крест». Александр Лапин — лауреат премии Правительства РФ, национальной премии «Лучшие книги и издательства», Международной премии имени В.Пикуля, член Союза писателей России.

Из интервью с Александром Лапиным:

«Всю жизнь я работаю. Сейчас вот мне исполнилось 60 лет, из них 44 — трудовой стаж, который ни на день не прерывался. Но даже не это главное. Несколько раз я менял образ жизни. Кто хоть раз переезжал на новое место и начинал всё с нуля, знает, какой это стресс, и меня поймёт.

В 17 лет я переехал из родной Кабардино-Балкарии в Казахстан. Сумел там прижиться, достичь серьёзных позиций. В общем, неплохо себя чувствовал. Но в 1989 году из Казахстана вынужден был вернуться в Москву. Сначала сам, потом туда же перевёз и семью. Мы по сути являлись беженцами. Вместе с детьми ютились в общежитии. Время было не сахарное. И для меня, и для всей страны. Представители первой волны предпринимателей о миллиардах не мечтали. А пошли в бизнес от большой нужды. Плюс желание почувствовать себя свободными — не просто выживать. Вот и я стал предпринимателем по необходимости. Хотя по менталитету я был и остаюсь журналистом. А писательство — своего рода логическое продолжение.»

Об авторе и его книгах

  • В своей новой книге «Святые грешники» Александр Лапин поставил себе очень непростую задачу: начать с читателем откровенный разговор о духовном поиске, о таких тонких и сложных материях, как вера, религия, эзотерические практики. Не секрет, что, когда заходит разговор на подобные темы, даже люди, исповедующие одну и ту же веру, принадлежащие к одной конфессии, далеко не всегда понимают друг друга. В области эзотерики разнообразие взглядов на пути духовного самосовершенствования еще шире. Оттого разговор о душе и по душам нередко превращается в спор настолько яростный, что никакая истина в нем родиться просто не в состоянии.

    Александру Лапину, пришедшему в большую литературу из журналистики, хорошо известно: чтобы разговор состоялся, у читателя должны быть собеседники, которым он абсолютно доверяет. Эту миссию он решил возложить на героев «Русского креста». Выбор оказался не только верным, но, пожалуй, единственно возможным: эти герои читателю не просто знакомы, он успел с ними почти сродниться, следя за их судьбой почти четыре года, в течение которых выходили в свет очередные тома романа-эпопеи. Однако, приняв от «Русского креста» эту своеобразную эстафету, «Святые грешники», в строгом смысле, являются самостоятельным произведением.

    Своему «фирменному стилю» Лапин не изменил: вся ткань романа прошита точно выхваченными из потока жизни приметами. Но это уже не хроника сегодняшнего дня. Хотя бы потому, что хроника подразумевает точную фиксацию событий. А в «Святых грешниках» акцент смещен с внешних событий, участниками которых становятся герои романа, на катаклизмы, потрясающие их внутреннюю жизнь. Автору интересно не столько то, что они де- лают (как это было в «Русском кресте»), сколько то, что чувствуют: от чего страдает, чего жаждет, чему радуется душа каждого из них. Оставаясь реалистом в передаче жизненных коллизий, Лапин становится романтиком, даже отчасти мистиком, когда стремится передать тончайшие вибрации смятенной человеческой души, ее незримую связь с незримыми высокими мирами.

    Автор не ищет легких дорог. Освоив и тщательно разработав в своем творчестве непростой жанр хроникально- художественной прозы, он решил поэкспериментировать в области смешения жанров. В новом романе, как в калейдоскопе, каждый существенный поворот сюжета приводит к неожиданной смене жанра. Динамичный политический триллер и идиллические «записки охотника», эротический роман и мистика, детектив и социальная драма — переплетения столь же логичны, сколь и замысловаты.

    Созданию «Святых грешников» предшествовала напряженная работа по изучению основ мировых религий и ведущих эзотерических учений. Очевидно желание автора самому разобраться в первоосновах верований, которые за свою многовековую историю порождены человечеством. Найти свои ответы на «вечные» вопросы, которые всяк в свое время возникают у каждого, кто хочет понять, для чего он живет, зачем заброшен Судьбой или Создателем на эту грешную землю. В каком-то смысле опыт духовного по- иска героев романа отражает и тот путь, которым, по всей вероятности, идет сам автор. Именно поэтому его повествование волнует душу и будоражит мысль читателя: если кто-то уже идет путем, о котором автор столько размышлял, значит, и мне он по силам.

  • Ф.М.Достоевский как-то сказал, что журналистика враг литературы. В каком-то смысле это так и бывает, когда журналистика своим поверхностным взглядом, выводами, стремлением выдать текущую информацию за реальные глубинные процессы, претендует на философское осмысление действительности. Но в лучших своих проявлениях ей это удается. Когда она зорко всматривается в жизнь, в мотивы поступков человека, тогда она поднимается до нравственных высот подлинной литературы. Вспомним современников — Ивана Васильева, Валентина Овечкина, Василия Пескова. Их публикации в газете являли собой факт большой литературы. Так, в немалой степени накопив журналистские наблюдения, собрав множество судеб и человеческих историй, пропустив их через свое сердце и время, Александр Лапин вышел на твердую литературную стезю, создав живую и яркую картину бытия нашего Отечества последних десятилетий. Картину, основанную на подлинности собранных им свидетельств и фактов времени.

    Есть особый тип произведений в русской литературе, где автор стремится «по недавним следам» ухватить ускользающее время, проанализировать причинно-следственные связи масштабных исторических событий, их влияние на судьбы людей, и, в свою очередь, роль каждого отдельно взятого человека в формировании общей картины мира. К этому ряду можно отнести «Войну и мир» Льва Толстого, «Тихий Дон» Михаила Шолохова. Роман Александра Лапина «Русский крест» ни в коей мере не претендуя на соперничество с этими величайшими произведениями, тем не менее следует их традиции, традиции русской литературы в желании обобщить и проанализировать события отечественной истории, круто изменившие жизнь каждого из нас. Это безусловно масштабная попытка художественного осмысления переломной эпохи конца XX – начала XXI веков.

    Автор в романе осознанно самоустраняется, он не дает оценок происходящему, не делает выводов, не подталкивает к однозначным решениям, не навязывает читателю свою точку зрения, он рисует картину с максимальной, насколько это возможно, объективностью, представляя точку зрения на одно и то же событие с разных позиций. Четыре школьных друга, четыре товарища с непохожими судьбами, жизненной позицией, убеждениями. Каждый из них видит окружающий мир «со своей колокольни», но вместе они создают общую реальность. Есть в книге и немало второстепенных, если можно о них так сказать, героев, которые также помогают автору и его читателю «вспомнить все», вновь пережить и осмыслить дела не так давно минувших дней. Поэтому в ряде рецензий на роман часто звучит слово «сага», сага о поколении, повлиявшем на ход истории нашей страны.

    Летопись судеб тех, кто восторженно вершил и тех, кто отчаянно сопротивлялся происходящим переменам.

    Словно в киноленте хроники оживают в романе события недавней истории: националистические выступления в союзных республиках, война в Афганистане, путч, развал СССР, коммерциализация государственных предприятий, эмиграция, тотальный дефицит, чеченская война, приватизация, передел собственности, новые государства, зарождающаяся олигархия, бандитские разборки, становление рыночной экономики… Время, страна предстают здесь в живом восприятии свидетелей событий, и тем ценно это произведение не только для современников, но и для будущих поколений.

    А кто же сам автор, что с такой точностью передает настроение и дух эпохи? Важна ли его нравственная позиция? Ведь в русской традиции творец обязан быть вдохновителем высоких и добрых помыслов и дел. Александр Лапин тому подтверждение. С одной стороны, успешный предприниматель, политик, в прошлом журналист, прошедший путь от рядового сотрудника до одного из руководителей «Комсомольской правды», он не понаслышке знает и понимает о том, что пишет, являясь непосредственным участником и свидетелем описанных в книге исторических событий. Но есть еще и другие составляющие его насыщенной жизни, отражающие неравнодушное, деятельное отношение к окружающему: ведущий телепрограммы «Русский вопрос» на региональном телевидении, руководитель отделения Российского фонда мира, учредитель федерации карате, инициатор восстановления церкви и благоустройства села, ставшего его домом…

    Автор, как и главные герои его романа, уверенно смотрит в будущее, осознавая свой путь и жизненные цели, проявляя готовность взять ответственность на себя «за тех, кого приручил», чувствуя согревающую, непрерываемую связь с родной землей. Именно это, по мнению писателя, и является основой полноценной жизни здесь и сейчас. Трудно не согласиться.

  • «Русский крест» – это, прежде всего, книга о становлении личности в годы гибели великой империи, о событиях, революционно изменивших судьбу России. Прекрасную пору детства, юности и возвышенных чувств сменяет другая жизнь, иная история, где каждый несет свой крест, как бы тяжел он ни был

  • Осознанная творческая позиция автора — соблюдение главных традиций русской классической прозы. Роман носит сакраментальное название «Русский крест» отнюдь не случайно, он о перекрестье исторических путей. Первая книга посвящена юности главного героя и в целом поколению 70-х. Это действительно рай, рай детства. Рай, который неумолимо придется утратить, потому что кончатся годы юности, а потом рухнет и страна, в которой ты родился и вырос.

  • Страшное дело, смертельный трюк, полет над куполом земной атмосферы: русский человек, большой, за сто килограмм, добрый, многознающий, востроглазый, деятельный; противоречивый и цельный, угрюмый и заводной, ироничный и простодушный — одной братиной, чтоб два раза не вставать, берется уложить себя самоё в рамки строгой теории.
    Трещит валежник, крахмальные снега истаптываются цепочками глубоких следов, с хрустом мелет ветряная мельница марксовы косточки, баре разные, типа плехановы, сторонятся ристалища, скользят поодаль, обходной узкой тропкой. Костром до неба горит эмпириокритицизм, летят вороны-санитары и свиристели-гастарбайтеры объедаться плодами этой умственной потехи: русский рамок себе ищет.
    Александр Лапин есть самый русский человек изо всех кого я знаю. Однажды под нами с ним горело сильно (в метафорическом, но и удивительно прагматическом смысле), и Саша пришел ко мне суровый и целеустремленный: «Сидишь, мечтаешь? Без штанов сейчас останемся!» Мы побежали и сохранили штаны, благодаря исключительно его предусмотрительности. Замечу, что Лапин бы мог и сам побежать, без меня. Но он считал, что это будет несправедливо.
    Матушки мои! Кто вообще по нашим временам понял, что я написал сейчас? Справедливость! А Лапин упрямо считает, что без справедливости никуда. Справедливость у него выходит не крем-брюле, не лобио кушать – густопсовая, домодельная, грубошерстная, но она есть, без нее было бы хуже, хотя не все это поймут сразу и оценят. Русский народ должен быть в основе российской справедливости, считает Лапин. Он не первый, конечно. Но не в этом дело: я считаю, он прав.
    Саша в очерках своих не раз обращается к мысли о непонятости: вот он приезжает всё уладить и поставить на верные рельсы, а реальность выпузыривается в щели, как сметана. Ускользает, ети ее. Язык кажет, неблагодарная, и уши оттопыривает – скоморошествует. Ей говоришь: веруй. Она: а во что? Да в Бога! А в какого? А он есть? А ты докажи! И только плюнешь: что же ты за непонятливая такая, жизнь-житуха? Учитель твой строгий и любящий сын журналист и предприниматель Лапин дошел своим размышлением, жизненным опытом, что так оно лучше будет. А жизнь кочевряжится, не желает понимать, как ей лучше: не корягой бессмысленной, а дугой, выделанной умелой и сильной рукой, да с колокольцами, да над гривой мухортого конька, да по бесконечной равнине, нуждающейся в лучшем климате и неотложной модернизации.
    Ну, некоторая непонятость мыслителя – это тоже красиво. Русские – точно не теоретики своей могучей земли. Они ложились в нее в войнах. Они упахивались в нее на целинных и залежных. Русские доверяли другим обтеоретизировать то, что они прорубили, открыли, отстояли, профукали, создали. Так что привычки у русских к этому делу нету. И тем лапинский гуманитарный труд ценнее: он еще и иллюстрация того, что получится, если начать всё делать самому, без вертких откупщиков, тонкопалых скрипачей и глумливых борзописцев. Может, конечно, какая триоль и забыта, а может фига какая в карман не положена. Не без того. Но сколочено крепко. Врыто по пояс. Небо сверху синее. Ночью звезды яркие, а нравственный закон такой пеньковой прочности и гагаринской звонкости, что Кант нервно курит самосад в сторонке.

    Из отзыва на публицистический сборник
    «Куда идут русские?»