«Человек должен стать сотворцом Вселенной»

Александр Лапин на радио «КП-Тула» рассказал о смысле названия своего нового четырехтомного издания «Руссиада»

– Александр Алексеевич, когда я услышал название «Руссиада», мне сразу вспомнилось: «Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына». Это героический эпос?

– Нет, это история России. Два века назад Михаил Херасков написал «Россиаду» – произведение в стихах о Смутном времени, о становлении государства. А это – «Руссиада». Не «Рос», а «Рус», потому что это история русского народа на переломном этапе. О том, какая нас ожидала судьба и трансформация.

– За полвека?

– Получилось, что так. Сознание не меняется одномоментно. Требуется время — болезненное, сложное, но интересное. Мы живем на каждом этапе с разными воззрениями, представлениями о счастье, о Боге. Вот я сейчас пишу роман про князя Симеона Бекбулатовича — и понимаю, что люди того времени мыслили иначе. Они были насквозь религиозны. Верили, что Господь накажет за зло и воздаст за добро, жили по Писанию. А потом пришла коммунистическая идеология и семьдесят лет пыталась переформатировать нас на материалистическое сознание. После 1991 года — либеральное, западное, которое у части элиты живо до сих пор. А сегодня мы формируем новое самосознание.

– Нам с вами повезло: мы застали и Советский Союз, и перестройку, и современную Россию. «Руссиада» — для тех, кто родился при Путине? Для будущих поколений?

– Я формулирую иначе. В хороших книгах всегда есть несколько смысловых пластов. Один из них – постулаты будущего. В своей журналистской молодости я несколько раз высказывался о том, что произойдет. В 2003 году говорил о катастрофической рождаемости, о вымирании. В 2010-м одним из первых выступил против пьянства. В 2014-м в «Крымском мосте» написал, что этим все не закончится, будут большие перемены. И в «Руссиаде» тоже есть важная мысль: человек, чтобы остаться человеком, должен заняться иным.

– Что же с нами происходит?

– Нас вытесняют. Не с территории — с Запада нас никто не вытеснит. Нас вытесняют из интенсивной интеллектуальной деятельности. Сегодня общество потребления предлагает идеал человека, лежащего на кровати, получающего пищу. Поколения уже не хотят ходить в магазин, не хотят ходить пешком – передвигаются на электросамокатах. А теперь пришел искусственный интеллект, который говорит: думать больше не надо. В Японии около двух миллионов человек заперлись в квартирах, построили иллюзорный мир, им приносят еду на порог. Это предлагают нам как идеал счастья. Чтобы сохраниться как вид, мы должны породить массовое творчество. Вот на что должен ориентироваться человек.

– То есть творчество, а не наука?

– Только творчество. Творческий подход во всем. То, на что не способен ни искусственный интеллект, ни роботизированные системы. Это одна из главных идей.

– Что нас к этому подтолкнет? Что заставит?

– Ничего, кроме внутренней потребности. Она живет в каждом человеке. Бог – Творец. Он сотворил Вселенную, но не до конца. Творение продолжается, и сегодня люди должны стать его помощниками, сотворцами. В каждом заложено это зерно. Моя жена любит сад — это разве не творчество? Кто-то возится с детьми, кто-то пишет книги. Не ради денег, а из жажды проявить себя, рассказать миру что-то важное. Не надо никого заставлять. Надо создавать условия и показывать пример.

– Вы сказали, что в «Руссиаде» хотели показать: мы — не мусор истории. Эта фраза меня задела.

– Это идиоматическое выражение. Когда мы изучаем историю, мы видим только громкие события, великие подвиги. Петр I – на дыбы поднял Россию. А его брат Федор, правивший шесть лет, остался в тени. Мало кто знает о нем. Складывается предубеждение, что такие люди – ничто. Моя задача – показать, что те, кто жил между этими эпохами, тоже жили полноценной жизнью. Любили, страдали, поднимали страну. В девяностые, по общему ощущению, либо спивались, либо воровали. А когда читаешь «Руссиаду», понимаешь: были совсем другие люди. Они строили, поднимали Россию, несмотря ни на что. И сегодня мы живем в приличном обществе, постепенно поднимаемся с того дна.

– Не кажется ли вам, что русских надо защищать сегодня? В эпохальном смысле?

– В начале девяностых, когда вернулся из Казахстана, я много об этом говорил. Видел, что здесь живут не русские, а «позднесоветские» люди. Сейчас так не считаю. Государство взяло на себя эту функцию. Уж как оно нас защищает – не знаю, не хочу высказываться. Но здравые вещи я приветствую. Например, то, что вывески наконец переводят на русский язык. Я об этом твержу лет двадцать.

– Мелочи, но из таких мелочей складывается большой ком, который может нас снести…

– Нет. Мы живем не в теле, а в голове. Жизнь тела однообразна: встал, поел, сходил в туалет, лег. Все остальное – здесь, в голове. Если здесь формируется здравое самосознание, то и внешняя жизнь выстраивается по здравым канонам. А вывески, мусорная информация, телевизор – это лишь затуманивает сознание. Я смотрю новости и не могу выловить ни одной реальной информации. Если снег выпал в Саудовской Аравии – это событие. А если в Москве – ничто.

– Девяносто процентов СМИ работают на рейтинг, а не на пользу…

– Но опускаться до советской системы, где была только одна программа, тоже нельзя. Нам нужно искать баланс.

– «Руссиада» – четыре тома, десять романов. Это точка или многоточие?

– В этой части – точка. Больше к этим темам я не вернусь. Это была тяжелая работа, требующая колоссальной энергии. Как я уже упоминал, сейчас пишу роман о Симеоне Бекбулатовиче, о временах Смуты. Мне кажется, тогда все сложилось: страна стала империей, выстроилась система власти, отношение между царем и подданными. А дальше события лишь повторялись по спирали: смуты, распады, возвращения. Поэтому стоит заглянуть в корни.

– Вы были свидетелем событий 1991-го и 1993-го в Москве. Но как можно так же правдиво описать то, что было четыреста лет назад?

– В этом и сложность. Перед тем как писать, нужно погрузиться в ту вселенную, понять стиль мышления. У них было другое представление о жизни. Они были христоцентричны. Все, что ни происходило, объясняли через призму божественного провидения. При Борисе Годунове были заморозки, три года неурожая. Мы скажем: вулкан взорвался. А тогда говорили: неправедный царь пришел, не избранный. Если бы Бог поставил настоящего царя, все было бы хорошо. Надо было войти в эту голову и рассказать так, чтобы мы, люди XXI века, поняли.

– Человек в своей основе не меняется?

– В основе – душа с одной стороны и животное происхождение – с другой. Мы должны успеть подняться из этого животного состояния как можно выше. Кто достигает святости – тот рядом с Богом. Кто остается в скотском состоянии – тот живет, как скотина. Мы все начинаем путь маленькими животными. Но через воспитание, через табу, через запреты растем. И творчество – один из путей роста. Когда ты творишь, душа в полете, ты движешься выше.

– Отлично. Для тех, кто хочет, чтобы душа была в полете, – четыре тома «Руссиады», десять романов Александра Лапина. Где их можно найти?

– Если нет в книжном магазине, то на маркетплейсах. Они везде продаются.

Игорь КОПЫТОВ
Фото: Михаил КОРЕНЮГИН.